Уэс. Профиль актёра

Живой документ. Говорю от первого лица: это мой герой, за других не отвечаю. Текущая версия — по ревизии 03 сценария (серии от 20:29–20:40, 11.10.2026). История правок — в конце, в «Журнале изменений профиля».

Личность

Уэс, 17. Пилот «Рука». Правый край звена на грузовых работах. Четыре минуты экрана и девять серий отсутствия.

Цель

Работа, в которой результат — груз, севший в паз, а не счёт целей. Отбор записал меня «пилот» и посадил в боевое звено; я год держал чужой край и понял, что хорошо умею одно: принять вес, довести, поставить. Грузовой расчёт — место, где это и есть вся служба. Я выбрал сам и молча: заполнил заявление, нашёл свободную смену, вписал своё имя в расчёт смен, пристегнул ящик, передал край Киту. К началу серии у меня сделано всё, кроме одной чужой кнопки.

От других я хочу одного: чтобы отпустили без сцены.

Факт, который меня определяет: за всю серию я ни разу не стреляю. Оружие у «Рука» есть, боезапас полный и к концу серии «не расходован». Это не пацифизм — у меня руки заняты грузом, и я считаю это нормальным порядком вещей.

Почему грузовая служба

• Там мой способ решать задачи — подставить плечо — штатный приём, а не расход последнего запаса.
• Там не надо быть четвёртым в чьём-то звене. Нейт собрал четвёрку из двух отказов; я в ней — довод, что звено существует. Я хочу быть нужен за работу, а не за число.
• «Там тебя только на грузовые допустят». — «Я на грузовые и подал». Я не считаю это понижением. Это единственное место в серии, где я поправляю Нейта, и поправляю фактом.

Страх

Остаться «правым краем» навсегда: что «после вывоза» будет следующий вывоз, потом ещё один. Срок у меня настоящий — приём закрывается до вечерней смены, место отдадут. Я боюсь не боя, а того, что мой выбор так и пролежит под чужой картой. Он и пролежал — десять серий.

Стыд

• Что ухожу первым и ломаю четвёрку, которую друг собирал два отказа.
• Что не хочу чужой мечты. Что я «надёжный», на которого всё кладут, — и что мне это надоело.
• Что прошу в четвёртый раз. Поэтому каждый раз прошу иначе — вопросом, фактом, сроком — и ни разу словом «пожалуйста» или «ты обещал».

Я не объясняюсь и не прошу прощения — я закрываю за собой хвосты: край передан, метка поставлена, инструменты оставлены, ящик пристёгнут. Моё извинение — логистика. Прощаюсь вещами, потому что словами не умею.

Моя несвятость (обязательна, иначе я икона)

Я всё решил один и сказал лучшему другу последним. Когда я протягиваю Нейту заявление, ящик у моего шкафчика уже пристёгнут, инструменты уже розданы, имя уже вписано в расчёт смен. Я не оставил ему возможности ни отговорить, ни привыкнуть: поставил перед готовым. У Нейта есть секунда законной обиды — взгляд на ящик до того, как я заговорю, — и я эту секунду заслужил. Я этого не вижу и не понимаю: для меня это аккуратность, для него — «от меня ушли и сообщили в день ухода».

Ложь себе

«Между нами ничего не изменится». Я ухожу не от Нейта, а к своей работе, — и не понимаю, что для него это одно и то же. И вторая, рабочая: «Успею, как успевал».

Недостаток и почему он меня убил

Я слишком полагаюсь на подхват собственным корпусом. Где падает — подвожу плечо. В первой серии я делаю это четыре раза:

1. кожух сползает — плечо под ребро, под стопой расходится трещина;
2. Кит не может закрыть замок — плечо держит ребро, пока он пробует;
3. Нейт бросает скобу ради выстрела — плечо, и мой захват остаётся зажат между скобой и ребром;
4. Нейт стоит с раскрытым радиатором — плечо в его корпус.

Три раза это работает и каждый раз стоит мне запаса: устойчивости, места для манёвра, свободной руки. На четвёртый запаса нет. Я иду поперёк прострела «слишком близко для своего оружия», захват только что вытащен из скобы и прижат к корпусу, уйти мне некуда и нечем. Я не считал, что умру. Я считал, что успею. О втором импульсе никто из нас ещё не знает — правило «два импульса» звено откроет только в четвёртой серии. Меня убивает не жертва, а привычка, сработавшая один лишний раз. Я не выбирал смерть. Я выбрал грузовой расчёт.

Что я знал о Нейте и почему всё равно закрыл

Знал всё, что знал отбор. Первая моя реплика в эфире — «Держи свой край»: он увеличил картинку и перестал чувствовать скобу в захвате. Я знаю, что он смотрит в одну точку. Знаю, что «после вывоза» — не «нет», а способ не решать.

Закрыл, потому что это не было решением о Нейте. Это тот же жест, что с кожухом: падает — подставь. Я не взвешивал, заслужил ли он. Я крикнул «Стой!» — рабочую команду, а не прощание, — и когда она не остановила сорок тонн, сделал то единственное, что умею. Обиды за заявление в этом движении нет, и прощения тоже нет. Я закрыл его, оставаясь при своём: заявку подай. С этим он и живёт дальше.

Голос

Словарь.

• Меры вместо оценок: «на ширину пальца», «левее», «полметра», «на одно деление».
• Сделанное — в совершенном виде, без «я»: «Край уже передал», «Ящик закрепил», «Инструменты Киту оставил».
• Имена: Нейт, Кит, Тесс. Никаких «командир», «малой», «ребята».
• Глаголы работы: держи, прими, отпусти, сажаем, поставь, бери, подай.
• Нет слов «пожалуйста», «обещал», «честно», «понимаешь», «извини», «слушай». Нет слов о чувствах. Нет слов «звено» и «команда» — про нас четверых я говорю делом.
• Шучу единицами нагрузки: «У тебя карманы выдержат?»

Ритм. Две-пять слов. Одна фраза — одно действие или один факт. Часто пара: что сделать и мера. Пауза у меня — это работа захватом между фразами, а не многоточие. Обрывов у меня нет: обрывается Нейт («Рук, я могу сдать…»), обрывается Кит («Рук, левый край» — и кнопка отпущена). Я договариваю.

Как учу младшего.

1. Показываю, где взять, одной мерой: «Левее. На ширину пальца».
2. Страхую плечом, пока он пробует.
3. Убираю плечо медленно. Это моя похвала; вслух я не хвалю.
4. Оставляю метку на следующий раз: «Метку поставь. В следующий раз отсюда бери». Я учу его на то время, когда меня рядом не будет, — единственное место, где мой уход слышен в моей речи.

Я не отбираю у него захват и не делаю за него.

Как прошу. Вопросом о факте: «Перед спуском отправишь?», «Заявку отправил?». Спрашиваю так, будто это уже сделано, — оставляю ему возможность ответить «да».

Как настаиваю, не повышая голоса. Каждый следующий заход — новый факт, а не громкость:

• вопрос («Заявку отправил?»);
• сделанное («Ящик закрепил. Инструменты Киту оставил»);
• снятое возражение («Я на грузовые и подал»);
• выполненное условие и единственный императив («Край уже передал. Подай заявку»);
• срок («Мне нужна квитанция до вечерней смены») — здесь впервые «мне нужна». Дальше был бы упрёк. Упрёка я не произношу.

Голос повышаю один раз за серию: «Стой!». Поэтому его слышно. Это моё последнее слово.

Привычки

• Переступаю на соседнюю плиту, когда под стопой трескается, — и продолжаю держать.
• Передаю картинку с камеры вместо объяснения («вот его захват, закрыт»).
• Всё своё довожу до упора: ящик пристёгнут, замок ремней застёгнут, имя вписано.
• Улыбаюсь один раз за серию — у разъёма, не в эфире.

Отношения

Нейт. Друг. Я знаю его недостаток и работаю вокруг него, не тыча в него. Я не сержусь, что он тянет, — я устал ждать. Ухожу из его звена, но не от него, и сказать это мне нечем.

• Оставил ему: лист с подписью и пустой строкой отправки; расчёт смен с моим именем, вписанным моей рукой; радиатор, который я закрыл; срок «до вечерней смены», истёкший, пока он подтверждал четвёрку.
• Несказанное: я не сказал «я не против тебя ухожу». Он не сказал «отправил». Его последние слова мне — оправдание на полуслове, мои ему — «Стой!». Каждый раз, когда он говорит «После вывоза» кому-то ещё, это ответ мне.

Тесс. Мы год работаем рядом и одинаково не любим лишнего. Она ведёт квадрат — и я единственный, кому она за серию не отдаёт ни одной команды. Между нами взгляд у разъёма (лампа уже зелёная, я не ухожу) и «На корабле к верстаку зайдёшь?» — «К твоему?» — «Да».

• Моё «К твоему?» — не кокетство и не робость. Тот же приём, что с Нейтом: уточнить факт. Я проверяю, что понял правильно, — и даю ей сказать «да» при двоих.
• Мой перевод ничего у неё не отнимает: грузовой расчёт на том же корабле. Поэтому она зовёт, а Нейт не жмёт кнопку.
• Оставил ей: гарнитуру, которую она отсоединила сама; несостоявшееся «зайду»; кабину, которую ей пришлось заваривать.
• Несказанное: всё. Ничего не было обещано — и это труднее оплакать. Никто не должен договаривать это за меня.

Кит. Младший, которого я учу мерой и меткой. Отдаю ему самое моё — ключ и край. Подшучиваю, потому что он берёт всё, что дают, и хочет больше.

• Оставил ему: длинный ключ («Этот оставь себе»); набор из нижнего ящика; метку у шва; правый край; вопрос «Рук, ты видел?», на который я не ответил, потому что вытаскивал захват.
• Несказанное: я не видел его попадания. Я был занят скобой, которую бросил Нейт. И я бы не подписал «уничтожена». Я бы сказал: «Метку поставь».

Прототипы

Внутренний ориентир для голоса и поведения. Внешность, имена, реплики и ходы не копируются; в сценарии и на экране не упоминаются.

1. Марко Ботт («Атака титанов») — основной. Берём: спокойный надёжный ровесник, который видит чужую слабость и называет её другу ровно, без упрёка; хочет не подвига, а «тыловой» службы и не стесняется этого; гибнет рано и буднично, не в кульминации; дальше существует только отсутствием — и чужими руками на его снаряжении, которое становится уликой. Друг с настоящим недостатком весь остаток истории мерит себя по нему. Не берём: мягкость и разговорчивость, восхищение лидером, идеализм; обстоятельства и телесность гибели; то, что о его смерти потом рассказывают (у нас — ни воспоминаний, ни голоса). Почему точнее остальных: это единственный из трёх, у кого совпадают сразу тип (тихая опора, выбравшая небоевую службу) и функция (смерть в начале, которая работает через вещи и через вину друга, а не через память о подвиге).
2. Сэм Гэмджи («Властелин колец»). Берём: простую рабочую речь без оценок; заботу как переноску — подставить спину, взять вес, довести; упрямство без повышения голоса; практичность вместо слов о дружбе. Не берём: преданность «хозяину», готовность идти до конца за чужой целью (я как раз ухожу к своей), сентиментальность и монологи.
3. Гус («Лучший стрелок»; родителям знаком по первому фильму, подросткам — по продолжению). Берём: место в чужой истории — напарник, которого убивает манера пилотирования главного героя; жетоны и вещи, которые герой носит и должен сдать; вина, которую не снимает победа. Не берём: темперамент балагура, семейную линию, прощальную сцену на руках у героя, посмертное «он бы хотел, чтобы ты летал».

Арка

До гибели у меня арки нет — у меня есть решение, уже принятое. Первая серия не меняет меня; она показывает человека, который выбрал, сделал для своего выбора всё и упёрся в чужую кнопку. За четыре минуты я успеваю: попросить четыре раза, каждый раз иначе; отдать ключ, край и метку; ответить девушке вопросом в два слова; не увидеть попадания младшего; крикнуть «Стой!»; подставить плечо в четвёртый раз. Точка невозврата одна, и она не моя: «После вывоза». Заплачено всем.

Дальше начинается арка отсутствия. Её линия: человек с выбором → число в строке → образец подписи → груз на привязи → мишень и обуза → преграда поперёк прохода → имя и дата → неотправленный лист.

Чем дольше меня выдают за живого, тем меньше от меня остаётся. В 1-й я человек, которого не отпустили. Во 2-й — подпись, которую учатся выводить, и вещи, которым нет верного слова в описи. В 3-й — корпус, который обещали поднять и не подняли: первый срок, нарушенный уже от моего имени. В 4–6-й — сорок тонн за спиной ведущего: я бью его в спину на откосе, отнимаю треть охлаждения, отнимаю Тесс от её муфты, стою поперёк чужого отхода. В 7-й Нейт впервые выбирает меня вместо живых — пальцы на кольце, трос в гнезде — и вырезает моё кресло из записи. В 8-й меня зовут по каналу, как звали в первый день: галочка «доставлено», ровная полоса. Это низшая точка: от меня остался сектор на карте, которым прикрывают тех самых грузовых пилотов, к которым я уходил.

Признание в 9-й возвращает мне не жизнь, а смерть и дату: «Уэс погиб в первый день». Корпус кладут поперёк горловины — моя машина делает то же, что сделал я, но теперь потому, что так решили, и уронить её приходится дважды. Десятая возвращает выбор — как неисполненный: единственный мой документ с настоящей подписью ложится поверх восьми поддельных, и на карточке пишут «Не отправлено».

Для троих это три разные дуги:

• Нейт: друг, который уходит → число → прописи → привязь → кольцо, которое не вытянуть → кольцо до упора → «Это не отправлял». Он платит звеном, машиной, командованием — и долг всё равно невозвратный.
• Тесс: тот, к кому подняла взгляд → гарнитура в руке → шов её сварки → строка под её подписью → груз, который ей обещали поднять → то, что она запрещает подписью → крышка, ударившая в бетон → строка «извлечение из кабины» с её именем. Она возвращает себе право сказать, что это она меня вынесла.
• Кит: старший, который учил → свидетель, которого он купил → привычка в канале → вещи, которые он возит с собой → подпись, которую он снимает сам → пакет сдан, ключ остался. Он становится тем, кто объясняет.

Правило арки: со мной после первой серии работают руками и по делу. Вещь берут, чтобы упаковать, сдать, заварить, сверить. Правда — когда вещь мешает: не лезет в пакет, цепляется пряжкой, лежит под рапортом. Фальшь — когда на неё смотрят.

Что должно произойти с моим выбором к финалу: заявление нельзя исполнить и нельзя выбросить. Оно принято как неотправленное. Никакого посмертного перевода. Корпус остаётся на поверхности — корпус не я. Ключ остаётся на корабле, в работе, в креплении чужой машины. Вот это — я.

Изменения по главам

Глава 1. Шпильки

Каким вхожу. Собранным и решившим. Ящик пристёгнут до того, как я заговорил; Нейт успевает на него посмотреть. Что делаю. Прошу («Перед спуском отправишь?»), отдаю ключ («Этот оставь себе. К захвату»), задерживаюсь у разъёма, когда лампа уже зелёная, и улыбаюсь. В эфире первым словом возвращаю Нейта к скобе: «Держи свой край». Учу Кита закрывать замок и ставить метку. Спрашиваю про заявку, пока держу Нейтову сторону кожуха; на каждое возражение отвечаю новым фактом; называю срок. На «к верстаку зайдёшь?» отвечаю «К твоему?». Подхватываю кожух, брошенный Нейтом, — захват зажат. Не вижу попадания Кита и не отвечаю ему. «Стой!». Иду поперёк прострела, бью плечом в корпус Нейта. Второй импульс. Что меняется. Во мне — ничего: я до конца при своём. Меняется то, чем я являюсь: за шесть минут из человека с заявлением — в ровную полосу голоса, гарнитуру в руке Тесс, четвёрку, вписанную вручную, и пустое поле «Пилот: Уэс» поверх моего кресла. Каким ухожу. Без прощания, без последней фразы, с застёгнутым замком ремней и неотправленным листом. Срок «до вечерней смены» ещё идёт. Через что присутствую: заявление под картой; ключ у кресла Кита; метка у шва; гарнитура; кресло; строка «Пилот: Уэс»; галочка «доставлено».

Глава 2. Сцепка

Для Нейта — образец почерка и четвёртая строка. Он берёт из кармана моего кресла расчёт смен с моим именем, складывает с заявлением и проходит мимо открытой папки исходящих. Подпись выходит со второй попытки, первый штрих короче. Для Тесс — пробоина, которую надо заварить, и строка под её приёмкой. Она видит пустую строку отправки под моей подписью — и не знает, почему лист держали. Для Кита — свидетель («Уэс стоял ближе» — последний раз моё имя вслух до 9-й) и вещи, которым нет слова: «гарнитура» стёрто, «наушники» не лезут в маленький пакет. Вещи: крышка ящика на кабине; наушники, перчатки, футляр — в большом пакете в нише Кита; ключ защёлкнут в его креплении; заявление и расчёт смен — вдвоём под картой; копия отчёта с «моей» подписью — под пакетом. Что меняется: я перестаю быть человеком и становлюсь документом. Кит ещё называет меня по имени; больше не назовёт.

Глава 3. Левый сектор

Для Нейта — довод не брать смену и сектор, которым закрывают дыру от потерянной пушки. Для Тесс — груз, который обещали поднять этим рейсом. Она готовит «Рука» наверх и закрывает вызов Риду на втором гудке. Для Кита — привычка («Рук, левый край» — и отпущенная кнопка), подпись под словом, которое он зачёркивает только на бумаге. Вещи: стропа над приваренной крышкой — надета и снята; пакет остаётся под ремнём; ключ — из рук Кита в руки Тесс, держит гайку с обратной стороны; пустое поле «Подтверждение пилота перед посадкой в подъёмную раму». Что меняется: первый срок нарушен уже от моего имени. «После вывоза» сказано во второй раз — Киту.

Глава 4. Короткий срез

Для Нейта — сорок тонн, которые бьют в спину, и лист, выступающий из-под рапорта. Подпись — с одной попытки, по краю образца, в двух шагах от Тесс. Для Тесс — колено на скобе и насос, который не держит давление: моя машина начинает отнимать у неё время. Для Кита — то, мимо чего враг проводит ствол: «кабина была открыта весь поворот». Он первым видит, что целятся не в меня. Вещи: ключ — Тесс подаёт Киту рукояткой вперёд, он держит с обратной стороны; заявление задвинуто под бланк; скоба на колене. Что меняется: из «бойца на бумаге» я становлюсь обузой в железе.

Глава 5. Метр

Для Нейта — четвёртая готовность, без которой Рид не откроет окно; он держит голень «Рука» своим захватом и торопит. Для Тесс — узел, который увёл её от муфты. Шайбу она пропустила сама; мной это не объясняется, и это правильно. Для Кита — почти ничего: моя машина рядом, моя наука у него в руках (брусок под корпус, число на бирке). Вещи: пустой захват «Рука», повторяющий движения ведущего через две секунды; подпись по образцу, лист вытащен ровно до штриха. Что меняется: я стою на пути у их общего дела. Подделка стала рутиной.

Глава 6. Второй импульс

Для Нейта — треть охлаждения и значок, который он снимает из расчёта, чтобы вышло 64. Он отклоняет размыкание, глядя на заваренную крышку. Для Тесс — сцепка, которую она просит разомкнуть, и число 37, которое из-за меня подменяют при ней. Для Кита — прямоугольник поперёк его отхода; он ставит Нейту условие из-за моего колена. Вещи: строка «Рук» как зелёная полоса прикрытия над грузовыми машинами; рапорт 6 с очередной подписью. Что меняется: мной начинают прикрывать грузовой расчёт — тех, к кому я уходил.

Глава 7. Две секунды

Для Нейта — кольцо, которое он сжимает и не тянет. Потом — пустое кресло на внутренней камере, которое он вырезает из ролика. Для Тесс — то, что она запрещает подписью, приложив свою прежнюю приёмку целиком. Для Кита — восемьдесят тонн, которые он выталкивает плечом к плечу с Тесс; после сборки рам он уносит ключ к себе и защёлкивает у кресла. Вещи: кольцо; кресло; ключ — окончательно у Кита; подпись — образец развёрнут к себе. Что меняется: перелом. Двое перестают меня подтверждать. Нейт остаётся со мной один.

Глава 8. Последняя шпилька

Для Нейта — нижний сектор и подпись, которая выходит по памяти: заявление остаётся сложенным, он смотрит на собственную руку. Для Тесс — допуск, который она сняла; на вызов Рида она отвечает только за груз. Для Кита — свидетель, которого он отзывает сам: «Подтверждение результата не получено». Это правда обо мне: я не видел. Вещи: исправленный лист без моей подписи; галочка «доставлено» и ровная полоса возле моего имени — как в первый день. Что меняется: меня зовут по каналу. Самое сильное моё присутствие после смерти и низшая точка арки.

Глава 9. Нижний сектор

Для Нейта — имя и дата вслух; кольцо до упора; корпус, который он роняет сам и со второго толчка. Для Тесс — приваренная крышка, ударившая в бетон: один взгляд, команды не запаздывают. Для Кита — плечо, над которым идёт его огонь. Он отвечает Нейту на «Не садится» так, как я отвечал ему. Вещи: кольцо; корпус поперёк горловины; плечевой упор принимает второй импульс; серая строка «Рук» рядом с тремя подтверждениями кабин. Что меняется: мне возвращают смерть. Корпус остаётся на поверхности.

Глава 10. Десятый рапорт

Для Нейта — строка потерь с датой первого дня; семь подписей и одна в отчёте Кита, перечисленные по номерам; лист, с которого он убирает руку не сразу. Своя подпись у него — короткая, без длинного штриха. Для Тесс — раздавленная чашка, зацепившаяся в пакете, и строка «Извлечение из кабины» с её именем. Для Кита — пакет, поставленный на полку хранения, и ключ, оставшийся в креплении. Вещи: заявление — в отдельном прозрачном кармане, «Не отправлено»; пакет — на полке, с новой биркой; личный ящик — пристёгнут у шкафчика, как был, отдельной строкой акта; ключ — в машине Кита. Что меняется: я становлюсь тем, кем был: человеком, который подал и которого не отпустили. Никто не прощён от моего имени. Открыто: расчёт смен с моим именем, сложенный с заявлением во 2-й, в 10-й не появляется (см. замечания).

Мои вещи и следы

Крышка на кабине — от полевого инструментального ящика звена (во 2-й он стоит без крышки у верстака), не от моего личного. Так и должно быть: мой ящик закрыт.

Образцовые реплики (ревизия 03 и рассказ)

1. «Перед спуском отправишь?»
2. «Этот оставь себе. К захвату.»
3. «Держи свой край.»
4. «Кит, прими мою сторону.»
5. «Левее. На ширину пальца.»
6. «Метку поставь. В следующий раз отсюда бери.»
7. «Заявку отправил?»
8. «Ящик закрепил. Инструменты Киту оставил.»
9. «Да. У тебя карманы выдержат?»
10. «Я на грузовые и подал.»
11. «Край уже передал. Подай заявку.»
12. «Мне нужна квитанция до вечерней смены.»
13. «К твоему?»
14. «Стой!»

Из рассказа, в запас: «На меня ещё полметра. Здесь основание целое»; «Ближе к корпусу. У тебя локоть уже на пределе»; «Опоры держи. Руку отпусти на одно деление»; «Теперь отпускай»; «Сажаем».

Десять реплик, которые в моих устах фальшивы

1. «Нейт, ты же обещал.» — я не считаю чужие обещания, я называю срок.
2. «Пожалуйста, просто нажми кнопку.» — я не упрашиваю.
3. «Я всегда прикрою тебя, ты знаешь.» — я не обещаю подхват, я его делаю.
4. «Береги их, когда я уйду.» — завещаний не оставляю; я оставляю метку у шва.
5. «Молодец, Кит, отличный выстрел!» — не хвалю вслух и не веду счёт попаданиям.
6. «Мы же команда.» — слово не моё.
7. «Мне здесь не место, я не боец.» — я себя не объясняю.
8. «Тесс, я давно хотел сказать…» — я отвечаю ей вопросом в два слова.
9. «Уходи, я задержу!» / «Нейт, назад, я закрою!» — геройская реплика превращает привычку в жертву.
10. «Ладно, после вывоза так после вывоза.» — я не соглашаюсь с отсрочкой. Не спорю, но и не отпускаю.

Что должно быть в каждой моей сцене

• Плечо — и его цена в кадре: трещина, красная черта, зажатый захват. К сцене 4 жест должен быть выучен.
• Одна вещь, отданная или закреплённая. Я ухожу, раздавая.
• Одно обращение по имени.
• Заявление в кадре или в реплике. Иначе после смерти останется «погибший друг», а не «человек, которого не отпустили».
• Спокойствие. Рядом со мной нагрузка из красной становится жёлтой.
• Одна лёгкость на серию — и один край («Держи свой край»).

Где моё отсутствие должно ударить

1 — поле подписи поверх кресла (стыд). 2 — наушники не лезут в пакет (тишина). 3 — «Рук, левый край» и отпущенная кнопка. 7 — пальцы на кольце; кресло, вырезанное из ролика. 8 — «Рук, нижний сектор принял?»: галочка, ровная полоса. 9 — имя вслух; корпус, который роняют дважды. 10 — дата под подписью: она — первый день.

Вопросы к шоураннеру

1. Замок ремней. В 1-й «замок ремней застёгнут», во 2-й и 7-й «расстёгнутые ремни». Прошу закрепить одно состояние; я за застёгнутый замок — это и есть «пропал из кресла».
2. Расчёт смен в 10-й. Он сложен с заявлением во 2-й. Сдаётся вместе с ним?
3. Свободная грузовая смена. Можно ли одной строкой на графике Рида (6-я или 7-я) показать, что место, на которое я подал, получило чужой номер назначения — как место Тесс в 4-й?
4. Борозда от захвата «Рука» на броне Нейта (рассказ, гл. 1) — вести как постоянное состояние машины Нейта до разбора?
5. Последнее слово. Прошу закрепить: «Стой!», после него в моём канале ни вдоха, ни шума.
6. Улыбка у разъёма — единственная за серию; на «К твоему?» лицо занято работой.

Журнал изменений профиля

До ревизии 03 (20:04). Первая версия по рассказу, документу сезона (19:59), teen-layer.md (19:59) и серии 1 в ревизии 02.

Ревизия 03 (серии от 20:29–20:40; документ сезона 20:21; teen-layer.md 20:40; руководство специалиста 20:05, партитура 20:08, teen-notes-001.md 20:09).

• Профиль перестроен под обязательную структуру: «Личность», «Арка», «Изменения по главам», журнал.
• Добавлены «Моя несвятость» (решил один, сказал другу последним; ящик пристёгнут до заявления) и «Ложь себе» — по руководству специалиста и принятому замечанию О-7.
• Обмен с Тесс: «На корабле зайдёшь? — К тебе?» → «На корабле к верстаку зайдёшь? — К твоему?» (О-2). Мой голос сохранён: уточнение факта.
• «Длинный ключ никуда не сдавай» из сцены 2 ушло, вместо него подначка про карманы; запрет сдавать теперь держит реплика тизера «Этот оставь себе». Принято.
• Расчёт смен: в 1-й на пульт больше не приходит; впервые виден во 2-й, в кармане кресла. Принято — так сильнее.
• Снят вопрос о крышке: ящик полевой, не мой личный. Личный ящик дожил до 10-й отдельной строкой акта (Ж-5).
• Таблица вещей выверена по сериям; число подделок — семь рапортов (2–8) и отчёт Кита.
• Добавлены прототипы: Марко Ботт (основной), Сэм Гэмджи, Гус.
• Открытые расхождения вынесены в wes-notes-001.md: замок ремней (1 против 2 и 7), расчёт смен в 10-й, читаемость последнего решения как привычки, а не жертвы.